все забирает потом?
– Кто забирает? – Самсонов покосился в сторону казаха. – Да уж кто-нибудь забирает. Так не остается.
– Хазрет, – сказал проводник. Он холодно посмотрел на обоих русских и пошел к дому.
– А что такое «хазрет»?
– Святой. Святой забирает. – Геолог положил отрез на прежнее место. – Да, интересно все это. Посмотрим, что дальше будет.
После ужина они легли спать в доме на полу, расстелив потники и положив под голову седла. Когда Сергей засыпал, ему показалось, будто кто-то встал и вышел из дома. Потом он услышал конский топот. Ему хотелось подняться и посмотреть, кто это поехал, но тут сон непоборимо сморил его.
Проснулся он среди ночи от какого-то жжения на шее. Подняв руку, он нащупал на коже твердые живые соринки.
Геолог уже сидел на полу и торопливо шарил по карманам, стараясь найти электрический фонарик.
Проводника в комнате не было.
Фонарик наконец обнаружился. В круге света на полу двигались сотни белесых точек.
– Опять муравьи!
Но это были термиты. Густой колонной они вылезали из щели под стеной, пересекали комнату и скрывались в другой щели.
Почти два часа Самсонов и Сергей просидели в дальнем углу помещения. Потом колонна наконец прошла, геолог и Сергей, недоверчиво осмотрев пол, легли и заснули.
Проснулись они, только когда луч солнца из маленького окошка уже спустился со стены на пол. Геолог первым вышел из дома с мылом и полотенцем в руках.
Сергей услышал его голос:
– Сережа! Сережа, скорее сюда!
Сергей выбежал наружу, обогнул дом и ахнул.
Перед ним лежала дорога. На траве. Кусок ровного бетона шириной метра в два и длиной в пять. Бетон начинался сразу у дома и шел к «святыне».
Впрочем, при ближайшем рассмотрении дорожное покрытие оказалось не бетонным. Это был состав, похожий на глину, но тверже.
Вчера дороги не было, а сегодня она появилась. Как если бы кто-то всю ночь выкапывал канаву, а потом залил ее раствором.
– Фантастика, – сказал геолог. Он встал на покрытие и потопал ногой. – Дорога. Твердая.
– Действительно поверишь в святыню, – отозвался Сергей. Он посмотрел на столб и окружающую его ограду. – Посмотрите, денег уже нет.
И в самом деле, ленты, отрез материи и деньги исчезли.
За их спинами послышался стук копыт, и оба обернулись.
– Пора, – сказал Мухтар. – Лепп ждет.
– А далеко еще до него? – спросил геолог.
– Козы кош, – ответил проводник. – Перегон ягнят – пять километров.
* * *
– Одну минуту, – сказал Лепп. – Минуточку.
Он выскользнул из комнаты, оставив Самсонова и Сергея сидеть на стульях.
Они переглянулись.
Прошло уже полдня, как они были у Леппа, и одна нелепость следовала за другой.
Когда они вместе с Мухтаром приехали сюда утром, Лепп, высокий, тощий, с тонкой шеей и узкими покатыми плечами, встретил их на пороге дома. Здороваясь, он протянул руку Сергею и как-то забыл убрать ее обратно. Сергей пожал ее раз и другой, а она продолжала нелепо висеть в воздухе, вялая, почти бескостная. Удивительным было и лицо Леппа. Длинное, нездоровое, бледное, оно ежесекундно меняло выражение. То становилось веселым, то – без всякой видимой причины – печальным.
И дом Леппа производил странное впечатление – глинобитная постройка, массивная, тяжелая, притаившаяся в уединенной долинке у подножия хребта. Во всех трех комнатах окна почему-то были забраны решетками, а на входной двери Сергей увидел французский замок.
За домом лежала большая утоптанная площадка с сараями по краям. В центре ее высилась пятиметровая деревянная мачта с каким-то сооружением наверху, похожим на маленький радиотелескоп. С мачты спускался толстый обрезиненный кабель, который уходил в дом.
Уже два раза Сергей заговаривал о цели приезда. Но когда он впервые спросил о записях киевской лаборатории, лицо Леппа сделалось грустным-грустным и он сразу как бы перестал слышать Сергея. Уголки губ у него опустились, взгляд потускнел и остановился. Это была такая удивительная перемена, что Сергею стало как-то стыдно, и он покраснел. Потом, через две или три минуты, Лепп очнулся и безо всякой связи с предыдущим сказал, что очень мучается без газет и журналов и был бы не прочь подписаться хотя бы на журнал «Природа». После этих слов он пригласил геолога и Сергея обедать. Обед был очень вкусным – бешбармак с сюрпой, заправленной лавровым листом и другими специями. Сергей опять заговорил о Киеве и о погибшей группе, но Лепп отмахнулся: «Потом, потом».
Когда с бешбармаком было покончено и Мухтар собрал тарелки, Лепп поднялся и сказал, что в соседней комнате прочтет сейчас лекцию.
Не замечая недоуменных взглядов Сергея и Самсонова, он под руки вежливо провел их на другую половину дома и усадил на два стула, поставленные у окна.
Теперь они ждали, когда он вернется.
– Чудеса, – сказал геолог. – Похоже, что хозяин не совсем в норме. – Он уселся поудобнее и положил ногу на ногу.
Комната была большая, чисто выбеленная. Всю правую половину занимал длинный стол с какими-то приборами, наполовину прикрытыми простыней. На стене возле стола был укреплен распределительный щит, к которому подходило несколько проводов.
– Откуда же здесь электричество? – спросил Сергей.
Самсонов заглянул во двор:
– Может быть, движок какой-нибудь стоит. Потом разберемся.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Лепп. Он мельком огляделся, затем вопросительно посмотрел на Самсонова и Сергея:
– Можно начать?
– Пожалуйста, – сказал Самсонов.
Лепп подошел к столу, взял палочку, похожую на указку. Лицо его стало задумчивым, он закрыл глаза и закусил губу. Потом тряхнул головой, как бы отгоняя что-то, строго посмотрел на Сергея и сказал:
– Итак, насекомые.
Он постучал палочкой по столу.
– Насекомые! Восемнадцатое царство живых существ: тип членистоногие, класс насекомые… Не будет, по-видимому, ошибкой утверждать, что отличительной особенностью развития той или иной группы живых существ является число видов этих животных и широта их географического распространения. Мы в том случае говорим, что класс живых существ достиг расцвета, когда этот класс наиболее многочислен и населяет наиболее разнообразные области как суши, так и воды…
Было странно, что, обратившись к теме насекомых, Лепп вдруг заговорил свободно и без запинок, сложными большими периодами.
– С этой точки зрения самой процветающей группой в настоящее время могут быть названы именно насекомые. Рассматривая историю развития живого на Земле, новую эру нельзя считать временем млекопитающих и человека: как мезозой называется веком гигантских пресмыкающихся, так и наша современная эпоха – век насекомых. На сегодняшний день известно немногим менее миллиона их видов, и каждый год прибавляет к этому числу новые тысячи. Насекомые населяют умеренный пояс, холодный и тропики; они живут на земле, под землей, в воде и в воздухе; они могут существовать в подземных пещерах без
